Type a search term to find related articles by LIMS subject matter experts gathered from the most trusted and dynamic collaboration tools in the laboratory informatics industry.
Беллетри́стика (от фр. belles lettres — «изящная словесность») — общее название художественной литературы в стихах и прозе, либо же исключая стихи и драматургию[1].
Словари русского языка выделяют три значения слова беллетристика: во-первых как обозначение художественной литературы в отличие от документальной и научно-популярной (так называемой литературы нон-фикшн); во-вторых — как название прозы в отличие от поэзии и в-третьих — как название «лёгкого чтения» в отличие от «серьёзного». В качестве термина современного русского литературоведения беллетристика используется в значении, близком к третьему, хотя и более глубоком, не сводящемся к простому противопоставлению лёгкого и серьёзного[2].
Слово «беллетристика» часто упоминается в значении «массовой литературы», противостоящей «высокой литературе»[3]. Это противопоставление уходит корнями в статьи литературных критиков XIX века Виссариона Белинского и Дмитрия Писарева, которые иногда употребляли это слово по отношению к литературе, которая не вписывалась в рамки их социальных схем[4].
В широком смысле слова беллетристика противостоит публицистике, то есть документальному жанру, очень распространённому в литературных журналах XIX века. Поскольку «беллетристика» — французское слово, упомянутые критики часто использовали его в пренебрежительном ключе по отношению к литературе, которая воспевала буржуазные идеалы, а также «текст ради текста», «словесность ради словесности», где нет социального подтекста.
В узком смысле беллетристика — это лёгкая литература, чтение для отдыха, приятное времяпрепровождение на досуге.
Беллетристика представляет собой «срединное поле» литературы[4][3], произведения которого не отличаются высокой художественной оригинальностью и ориентированы на усреднённое сознание, апеллируют к общепринятым моральным и нравственным ценностям. Беллетристика тесно связана с модой и стереотипами, популярными темами, а также может касаться серьёзных и актуальных общественных вопросов и проблем. Типажи героев, их профессии, привычки, увлечения, — всё это соотносится с массовым информационным пространством и циркулирующими в нём представлениями большинства. Однако при этом, в отличие от массовой литературы, зачастую поставленной на «конвейер» с использованием «литературных негров», беллетристику отличает наличие авторской позиции и интонации, углубление в человеческую психологию[5]. Но чёткого разграничения между беллетристикой и массовой литературой нет[6].
В основном беллетристы отражают общественные явления, состояние общества, настроения, и очень редко проецируют свой собственный взгляд в это пространство. В отличие от классической литературы со временем такая литература теряет свою актуальность и, вследствие этого, популярность[7]. Существует мнение, что к беллетристике относятся такие произведения классики советской литературы, например, как «Чапаев», «Железный поток», «Как закалялась сталь», «Поднятая целина», «Молодая гвардия»[4].
Беллетристику отличает занимательность содержания, она тяготеет к сюжетности, таким жанрам как дамский роман, детектив, приключения, мистика и т. д.[4] Новые способы изображения действительности, найденные в рамках беллетристики, неизбежно подвергаются тиражированию, превращаясь в признаки жанра[5]. Беллетристика как правило опережает по полярности те книги, которые остаются в истории литературы как литературная классика[8]. Немецкоязычное литературоведение оперирует понятию тривиальная литература, противопоставляя её литературе высокой. Признаком тривиальности считается использование тиражируемых сюжетных схем и клише, таких, как детектив, исторический роман или фантастика, и таким образом это понятие максимально близко к тому, что принято называть жанровая литература. Однако понятия жанровой и/или тривиальной литературы и беллетристики хотя и соприкасаются, но не идентичны. Книги в жанре исторического романа или фантастики могут быть как явлениями массовой, ремесленной литературы, так и серьёзной беллетристики[9].
Беллетристический подход с ориентацией на такие общепринятые ценности и проблемы как поиск жизненного пути, любовь, семья, дружба, предательство и т. д. оказывается востребованным в женской прозе[5]. В современной русской литературе здесь выделяются такие авторы как Галина Щербакова, Виктория Токарева, Дина Рубина, Ирина Муравьёва, Елена Долгопят[6].
Под «беллетризацией» понимают изложение документального материала с использованием приёмов художественного повествования[1]. Хотя о беллетризованной биографии как жанре литературы заговорили только в начале XX века в связи с творчеством таких авторов как Андре Моруа и Стефан Цвейг[10], элементы беллетристики были характерны уже для ранних памятников письменности, не являвшихся художественной литературой как таковой — летописей, житий святых и т. п. Именно подобная беллетризация и послужила одним из истоков современной изящной словесности[11].
Хотя авторы художественных произведений различались по своему таланту всегда, «вертикальная» градация литературы, при которой можно отчётливо выделить второй, средний ряд авторов и произведений, и этот ряд становится серьёзным фактором литературного процесса — продукт нового времени, когда писательство окончательно осознаётся как профессия. В Европе такая градация произошла на рубеже XV и XVI веков, а в России — в конце XVIII столетия[12].
Впрочем, сохранившиеся образцы античной литературы и такие труды, как «Поэтика» Аристотеля позволяют предположить, что подобное деление имело место и тогда, хотя касалось оно в основном поэтических жанров в виду неразвитости традиций прозы. Тем не менее первые прозаические произведения античной художественной литературы тяготели именно к авантюрным жанрам и могут быть классифицированы, в отличие от эпоса и трагедии, как беллетристика или жанровая литература[13].
Во времена Предренессанса, вместе с возрождением художественной литературы как явления, можно наблюдать как упрощается рыцарский роман: идея противостояния чувства долгу, занимавшая основоположников жанра, теряется, а подвиг во имя прекрасной дамы превращается в литературное клише[14]. Формирование жанровых канонов прозаического рыцарского романа тесно связано с появлением спроса на индивидуальное чтение и появлением в XV веке книгопечатания[15]. Вместе с тем тиражирование литературных клише ведёт к накоплению недовольства жанровым каноном[14], что в случае рыцарского романа привело с одной стороны к появлению такого этапного произведения, как «Дон Кихот» Сервантеса[15], а с другой — к появлению такого нового приключенческого жанра как плутовской роман, в котором фантастика сказок и легенд уступает место реалистичности, а рыцарь — пройдохе[16].
Первые русские романисты-прозаики, появившиеся во второй половине XVIII века, на фоне господствовавшего тогда классицизма, уступают нишу «высокой литературы» поэтам, такими, как авторы од: Ломоносов и Державин. Фёдор Эмин пишет приключенческие «Похождения Мирамонда» где в сюжете элементы античности перемешаны со средневековьем[17][18], в цикле новелл и повестей «Пересмешник» Чулкова нравоучительные сюжеты чередуются с плутовскими[17][19], а Матвей Комаров в книге «Жизнь Ваньки Каина», следует традициям французского уголовного романа, основываясь при этом на документальном материале[17][20], Комаров также написал «Повесть о милорде Георге», пресловутом «милорде глупом» — образчик уже откровенно массовой литературы[21]. Виктор Шкловский так описал литературную вертикаль тех лет: «Высшее дворянство читает французскую прозу и имеет высокую русскую стихотворную культуру <…> Ниже этой группировки мы имеем группировку писателей-прозаиков. Работа этой группировки обслуживается преимущественно издательством Новикова. Ниже находится группировка Комарова-Захарова. И вся толща русской лубочной книги»[22]. И только в самом конце XVIII века, в 1790-е годы Карамзин приносит в русскую литературу образца высокой прозы[23].
Исаак Гурвич, рассуждая о беллетристике золотого века русской литературы, ставит знак равенства между реалистичной беллетристикой того времени и натуралистической школой. Если основоположника натурализма Золя иногда относят к ряду классиков мировой литературы, а иногда рассматривают как такого же мастера «жанра», как Дюма-отец или Жюль Верн, то его русских последователей, взявших на вооружение впервые опубликованный именно в России манифест «Экспериментальный роман», таких, как Амфитеатров или Боборыкин стабильно относят ко второму ряду русской литературы. Так Гурвич приводит мнение литературоведа В. И. Кулешова[24], который утверждает что натурализм, это «второстепенная, но никогда не иссякавшая линия» и видит её начало в творчестве таких прозаиков, творивших задолго до Эмиля Золя, как Михаил Чулков, тем самым расширяя[25]. Во второй половине XIX века, когда господствующим литературным течением становится реализм (в случае беллетристики — натурализм), место авантюрно-приключенческого романа, спустившегося в нишу массовой литературы, занимает детектив. Произведения этого жанра, сохранив авантюрно-криминальную природу, во главу угла ставят не вопрос «как это случилось», но, следуя принципам «экспериментального романа», исследующего причинно-следственные связи в человеческом обществе, отвечают на вопрос «почему это произошло»[26].