Effects of the storage conditions on the stability of natural and synthetic cannabis in biological matrices for forensic toxicology analysis: An update from the literature
Пурита́не (англ. Puritans, от лат. puritas «чистота») — английские протестанты, не признававшие авторитета официальной церкви, последователи кальвинизма в Англии в XVI—XVII веках[1].
Пуританство, пуританизм, пуританская мораль — образ жизни, для которого характерны крайняя строгость нравов, целомудрие и аскетическое ограничение потребностей, расчётливость и бережливость, трудолюбие и целеустремлённость; например, игрушки считались бесполезными, а дети с малолетства помогали взрослым в работе.
Терминология и идентификация
Вопрос об определении термина «пуританство» является крайне дискуссионным. В отличие от других протестантских движений XVI—XVII веков (лютеранство, кальвинизм) пуританство не получило ни институционального развития, ни чёткого доктринального определения. В качестве самоназвания представители пуританского движения обозначали себя «благочестивыми» (англ. godly) и «исповедниками» (англ. professors). «Пуританами», наряду с «precisians» и «лицемерами» (англ. hypocrites), их называли оппоненты[2]. Впервые использование слова «пуритане» в качестве оскорбительного обозначения фиксируется около 1564 года по отношению к нонконформистскому духовенству, отказывающемуся носить предписанные литургические облачения (см. Спор об облачениях[англ.]), в частности белые стихари. Вероятно, первым данное слово начал употреблять Николас Сандерс[англ.]. Другим возможным кандидатом является католический эмигрант Томас Степлтон[англ.], критиковавший английских протестантов в 1565 году[3]. Для них и других католических полемистов того времени пуритане стояли в одном ряду с раннехристианскими перфекционистскими ересями[4]. Вскоре слово «пуритане» вошло в повседневную речь и распространилось не только на противников официальной церковной иерархии, но и на тех, чьи представления о благочестии отличались от общепринятых. Согласно современному английскому историку Патрику Коллинсону[англ.], такое расширительное понимание слова сложилось в начале XVII века[5].
На базовом уровне современная историография понимает под пуританством разновидность протестантизма, разделяющая основные идеи Мартина Лютера, хотя и с определёнными нюансами в интерпретации. Как и Лютер, основное внимание пуритане уделяли проблеме личного спасения и оправдания через веру. Вместе с основоположниками Реформации пуритане отрицали католическую обрядность и считали Папу римского Антихристом, предсказанным в Откровении Иоанна Богослова[6]. Во-вторых, пуританство тяготело к реформатскому, то есть связанному с именами Кальвина, Буцера, Буллингера и других, богословию, считая лютеранские церкви слишком «папистскими» по своей литургии и организации. Вместо этого пуритане стремились к простоте церковной жизни, опасались иконопочитания и ритуалов. Одновременно с этим пуритане разделяли взгляды реформатских богословов на безусловное предопределение, избрание и свободу воли[7]. Сложно определить взаимосвязь между пуританами и Церковью Англии. Начавшись как движение за углубление реформации и против средневековых и католических рудиментов в государственной церкви, к началу 1590-х движение не смогло достичь своей цели, но обрело определённость в том смысле, что его члены могли опознавать друг в друге «праведников». В начале XVII века они пришли к некоторому согласию с Церковью и приобрели в ней влияние, выделяясь своим подчёркнутым благочестием. Такие видные представители, как Ричард Гринхэм[англ.], Ричард Роджерс[англ.], Уильям Перкинс и Ричард Сиббс имели репутацию «врачевателей душ», убеждая верующих в гарантированности их спасения. В отличие от континентальных кальвинистов, они придерживались строгого соблюдения субботнего покоя (празднование воскресенья как христианской субботы) и ведения благочестивого образа жизни в целом, включая чтение душеспасительной литературы и пение псалмов[8].
С течением времени пуританизм разделился на многочисленные течения. Ещё при Елизавете I и Якове I некоторые из них порвали с государственной церковью и сформировали сепаратистскую церковную структуру. Самая известная из таких групп, «Отцы-пилигримы» из Скруби[англ.] (конгрегация Скруби[англ.]), основали Плимутскую колонию в 1620 году. Во время Английской революции в 1640-х годах под влиянием политических лидеров пуритан (графа Уорика, Джона Пима и Оливера Кромвеля) политическая фрагментация движения ускорилась. Основными течениями, к которым примкнули тысячи прихожан, стали пресвитериане и конгрегационалисты. Также имели влияние сикеры[англ.], квакеры, и магглтониане[англ.]. Нет единого подхода к вопросу о принадлежности этих сект к пуританству. Если, например, баптисты воспринимались пресвитерианами и конгрегационалистами как в достаточной степени благочестивые, то мнение о квакерах и рантерах было существенно худшим. Границы «ортодоксального» пуританства понимались различно разными людьми, и для Кромвеля они включали даже лидера квакеров Джорджа Фокса. В целом, для пуритан более характерно нахождение вне официальной приходской системы, как во время Революции, так и после Реставрации[9].
Пуританство имело весьма незначительное распространение в Ирландии и Уэльсе. В Новом Свете они не добились успеха на островах Карибского моря и в Виргинии, однако в Новой Англии их успех был несомненен. Идейное влияние английских пуритан отмечается в Нидерландах, Венгрии и Трансильвании[10].
Как правило, хронологическую границу существования пуританского движения в Англии устанавливают в конце XVII века и в 1730-х годах для Северной Америки[10].
История
Радикализация протестантизма при Тюдорах
Согласно традиционной точке зрения, развитие протестантизма в Англии при Тюдорах происходило путём спокойных и умеренных преобразований, институциональным выражением чего стала Церковь Англии. Такой взгляд выражен в ставшей классической работе Артура Дикенса[англ.] «The English Reformation» (1964). Антирадикальный характер преобразований в Англии подчёркивал и Роланд Бэйнтон[англ.] («The Reformation of the Sixteenth Century», 1952). Последующие исследователи, на основании более тщательного анализа пришли к выводу о том, что умеренность англиканства является «мифом», и в сравнении с прежними формами религиозных практик его таковым признать нельзя. Применительно к тюдоровскому периоду, впрочем, представление о радикальности английской Реформации осталось маргинальным. Томас Кранмер, её лидер при Генрихе VIII (1509—1547) и Эдуарде VI (1547—1553), характеризуется как крайне осмотрительный реформатор, ненавидящий радикалов ещё больше, чем консерваторов. Напротив, считается, что радикальные евангелисты, находясь в 1540-х годах в изгнании, находились в стороне от актуальных процессов[11].
Согласно преобладающей в историографии точке зрения, в непродолжительное правление королевы Марии I (1553—1558) проявились первые признаки разрыва между «пуританами» и «конформистами». С одной стороны, многие протестанты эмигрировали из Англии в континентальную Европу. Там они познакомились с учением Жана Кальвина. Вернувшись при Елизавете I (1558—1603) на родину, они стали выступать за углубление Реформации, очищение англиканства от сохранявшихся католических рудиментов — требовали заменить епископат выборными старейшинами (пресвитерами), вместо мессы вести проповеди, обряды упростить, а некоторые даже упразднить, лишить храмы украшений. С другой стороны, подавляющее большинство протестантов в правление Марии находились во внешнем согласии с официальной церковью — Кальвин заклеймил таких протестантов как никодемитов[англ.], имея в виду новозаветную историю о фарисее Никодиме, посещавшем Христа тайно. Согласно позиции непримиримого крыла марианских изгнанников[англ.], необходимо было не только отделиться от государственной церкви, но и активно ей противостоять[12]. С точки зрения ортодоксальной реформатской мысли, как сама королева Елизавета, так и её основные советники (Уильям Сесил, Николас Бэкон и Томас Смит[англ.]), являлись никодемитами, что вызывало осуждение у части протестантов. Таким образом, в правление Елизаветы остаточный анти-никодемизм продолжал оставаться компонентом пуританской критики[13]. К концу правления Елизаветы I надежды радикалов, среди которых наиболее заметными были Томас Картрайт, Уолтер Треверс[англ.], Джон Филд[англ.], на углубление реформы организационной структуры церкви и её литургии, были разрушены[14]. Усилиями Филда и Треверса начало формироваться организованное пресвитерианское движение[15].
При архиепископе Джоне Уитгифте (1583—1604) усилилось давление на диссидентов. В 1583 году было установлено, что каждый исполняющий церковные обязанности должен подписать три статьи: признание королевской супрематии, признание 39 статей словом Божьим, и что Книга общих молитв не содержит ничего, что бы противоречило Писанию и должна использоваться. От 300 до 400 священников отказались подписать эти статьи и были отстранены от своих обязанностей. В 1580-е годы организационная структура нонконформистов была ещё достаточно слабой, и редко предполагала постоянное членство или определённое место для религиозных собраний. Отказ признать королевскую супрематию делал пуритан политически не благонадёжными. В 1587 году был арестован Генри Барроу, утверждавший, что правитель не имеет права издавать религиозные законы; в 1593 году он был казнён по обвинению в измене вместе с другими лидерами сепаратистов Джоном Гринвудом[англ.] и Джоном Пенри[англ.][16].
Пуритане и Английская революция
В начале своего правления в Англии король Яков I (1603—1625) столкнулся с мощным запросом пуритан на реформы. Поскольку Церковь Шотландии была пресвитерианской, пуритане надеялись на сочувствие нового монарха. Королю было направлено множество петиций, самую известную из которых подписала тысяча[англ.] священников, призывающих улучшить литургию и религиозную дисциплину[17]. Созванная в январе 1604 года Хэмптон-кортская конференция не принесла примирения — вопрос о статьях 1583 года оказался неразрешимым. Назначение в том же году Ричарда Бэнкрофта архиепископом Кентерберийским усугубило отчуждение между пуританами и королём[18], продолжавшего настаивать на подписании статей[19]. Преемник Бэнкрофта, Джордж Эббот проводил терпимую политику по отношению к тем, кто отказывался принять все литургические практики Елизаветинского урегулирования[англ.]. Взглядам пуритан не противоречила поддержка со стороны короля на Дордрехтском синоде 1618 года кальвинистов против арминиан[20]. В результате у пуритан не было существенных причин для возмущений до конца царствования Якова I[21]. Одновременно проводилась политика вытеснения «радикального» пуританства из общественной жизни. Начало Тридцатилетней войны, воспринимавшейся как апокалиптическая битва протестантов с католиками, и дипломатические усилия Якова уладить конфликт путём династического брака принца Карла с испанской инфантой рассматривались радикалами как неприемлемые[22]. Ответом короля стало издание в 1622 году «Наставлений проповедникам» (Directions to Preachers), запрещавшим проповедовать перед простонародьем о сложных вопросах предопределения, избрания, репробации и тому подобном. Проповедникам разрешалось выступать против взглядов своих католических или пуританских оппонентов, не допуская при этом грубых инвектив. В 1624 году, в ответ на публикацию памфлета пуританского активиста Ричарда Монтегю «A New Gag for an Old Goose», формально направленного против католиков, но минимизирующего различие между Церковью Англии и Римом, запрет был усилен[23]. Пуританство у Монтегю практически отождествлялось с кальвинистской и арминианской ортодоксией. Монтегю был обвинён в оскорблении короля, его дело разбиралось комиссией парламента, но было отложено в связи со смертью Якова и болезнью обвиняемого. Конференция, состоявшаяся в феврале 1626 года в Йорк-хаузе[англ.] продолжила линию на размежевание кальвинистов и анти-кальвинистов[24].
При Карле I (1625—1649) Монтегю и арминиане получили поддержку, после того как король летом 1626 года издал прокламацию о религиозном мире, запретив проповедование новых учений. С точки зрения арминиан, под это определение попало учение о предопределении, важнейшее для кальвинистов. Некоторые из них были вынуждены, как и при Марии I, покинуть Англию, переселиться в континентальную Европу [25]. Часть из них отправилась в Северную Америку, их поселение в Новой Англии на территории нынешнего Массачусетса в 1620 году в большой степени определило характер английского заселения Северной Америки. Пуритане, оставшиеся в Англии и вошедшие в Парламент, в 1620-х годах продвигали относительно аполитичную повестку, добиваясь законодательного ограничения не благочестивого поведения. После убийства герцога Бекингема начали звучать обвинения пуритан в опасности для монархии. В 1629 году Парламент принял закон в защиту чистоты протестантизма, определив свою религию через признание 39 статей, Ламбетских статей 1595 года, Ирландский статей архиепископа Джеймса Ашшера (1615) и решений Дордрехтского синода, но уже неделю спустя Парламент был распущен. В 1632 году архиепископом Кентерберийским стал противник пуритан Уильям Лод[26].
Пуританизм стал идеологическим знаменем Английской революции 1640—1649 годов. Неоднородность социально-политического состава пуритан привела к выделению среди них трёх сил: умеренного (пресвитериане), радикального (индепенденты) течений, а также низов Англии (левеллеры).
Место в обществе
Пуритане обладали дисциплинированностью, страстным стремлением к почитанию Бога и желанием духовного возрождения[27].
Пуритане отличались религиозным фанатизмом, храбростью, упорством, уверенностью в своей исключительности и «избранности», аскетизмом и расчётливостью в экономических вопросах[28]. Тот, кто страдает, побеждает (vincit qui patitur) — был их девиз.[29]
См. также
Примечания
- ↑ Spraggon J. Puritan Iconoclasm During the English Civil War. — Boydell Press. — 2003. — С. 98. — 318 с.
- ↑ Bremer, 2009, p. 2.
- ↑ Durston, Eales, 1996, p. 2.
- ↑ Collinson, 2008, p. 19.
- ↑ Coffey, Lim, 2008, p. 1.
- ↑ Coffey, Lim, 2008, p. 2.
- ↑ Coffey, Lim, 2008, pp. 2—3.
- ↑ Coffey, Lim, 2008, pp. 3—4.
- ↑ Coffey, Lim, 2008, pp. 5—6.
- ↑ 1 2 Coffey, Lim, 2008, p. 6.
- ↑ Gunther, 2014, pp. 4—6.
- ↑ Gunther, 2014, pp. 6—7.
- ↑ Harkins R. Elizabethan Puritanism and the Politics of Memory in Post-Marian England // The Historical Journal. — 2014. — Vol. 57, no. 4. — P. 899—919. — doi:10.1017/S0018246X14000417.
- ↑ Durston, Eales, 1996, p. 4.
- ↑ Bremer, 2009, pp. 9—10.
- ↑ Spurr, 1998, pp. 55—57.
- ↑ Webster, 2008, p. 49.
- ↑ Bremer, 2009, pp. 10—11.
- ↑ Spurr, 1998, pp. 59—62.
- ↑ Bremer, 2009, p. 12.
- ↑ Durston, Eales, 1996, p. 4—5.
- ↑ Webster, 2008, p. 50.
- ↑ Spurr, 1998, pp. 80—81.
- ↑ Webster, 2008, pp. 50—51.
- ↑ Spurr, 1998, pp. 81—84.
- ↑ Spurr, 1998, pp. 84—86.
- ↑ "Джеймс И. Пакер, Кто такие пуритане и почему они нам нужны". Reformed. Архивировано 16 августа 2017. Дата обращения: 15 августа 2017.
- ↑ Пуритане — БСЭ
- ↑ Sam Hughey. Character of an Old English Puritan, John Geree | The Reformed Reader . www.reformedreader.org. Дата обращения: 15 августа 2017. Архивировано 11 декабря 2017 года.
Литература
- Bremer F. J. Puritanism: A Very Short Introduction. — Oxford University Press, 2009. — 122 p. — ISBN 978-0-19-533455-5.
- Coffey J., Lim P. Introduction // The Cambridge Companion to Puritanism. — Cambridge University Press, 2008. — P. 1—18. — ISBN 978-0-521-86088-8.
- Collinson P. Antipuritanism // The Cambridge Companion to Puritanism. — Cambridge University Press, 2008. — P. 19—33. — ISBN 978-0-521-86088-8.
- Durston Ch., Eales J. Introduction: The Puritan Ethos, 1560-1700 // The Culture of English Puritanism, 1560—1700. — Macmillan Education, 1996. — P. 1—31. — ISBN 978-1-349-24437-9.
- Gunther K. Reformation Unbound. Protestant Visions of Reform in England, 1525–1590. — Cambridge University Press, 2014. — 284 p. — ISBN 978-1-107-07448-4.
- Spurr J. English Puritanism, 1603—1689. — Palgrave Macmillan, 1998. — 245 p. — ISBN 978-0-333-60189-1.
- Webster T. Early Stuart Puritanism // The Cambridge Companion to Puritanism. — Cambridge University Press, 2008. — P. 48—66. — ISBN 978-0-521-86088-8.
- Пуритане // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
- Ерохин В. Н. Становление англиканской церкви в XVI - первые десятилетия XVII вв. в освещении современной британской историографии. — Нижневартовск : Изд-во Нижневарт. гуманит. ун-та, 2009. — 326 с. — ISBN 978–5–89988–635–8.